Вице-президент Российской академии наук, заместитель председателя Общественного совета Росатома Степан Калмыков принял участие в работе конгресса «Редмет». Он прокомментировал роль науки в освоении Ангаро-Енисейского кластера по добыче редкоземельных металлов.
– Мы задействованы в обсуждении повестки добычи и производства редкоземельных металлов не только в рамках панельных дискуссий. На площадке Академии наук рпегулярно проходят встречи и стратегические сессии, посвящённые будущему Ангаро-Енисейского кластера и других подобных проектов. Мы, безусловно, поддерживаем все начинания, которые уменьшают энтропию, то есть имеют положительный эффект. Уменьшение хаоса – это выстраивание технологических цепочек, в которых объединяются учёные, инженеры и технологи, а затем создаётся тот или иной значимый продукт – то есть работа не в теории, а на практике. Создание инфраструктуры – тоже нижение меры хаоса, что является позитивной деятельностью человека.
Мы пока не знаем всех проблем, с которыми наверняка столкнётся Ангаро-Енисейский кластер, но уже видим задачи, связанные в целом с развитием отдельных секторов экономики, их будущим, вопросами стратегического планирования. В Комиссии по научно-технологическому развитию, которую возглавляет Дмитрий Чернышенко, действует НТС под председательством президента РАН Геннадия Красникова. В рамках этого НТС по поручению Правительства проводится мониторинг и, по сути, корректировка национальных проектов технологического лидерства. Это стратегические вопросы, связанные с нацпроектами в сфере химии, новых материалов, атомных и энергетических технологий, космоса и других направлений. Что мы видим? Проблема в том, что зачастую сложно определить, где именно мы уже занимаем лидерские позиции или можем на них претендовать. Когда мы говорим об импортозамещении, а потребностей в этих задачах много, нужно понимать: вкладывая средства в те или иные проекты и предприятия, мы всё равно остаёмся частью глобального мира с крупными иг
роками, которые способны легко менять цены. Это хорошо видно на примере редкоземельных металлов на глобальных рынках. В такой ситуации инвестиции могут стать совершенно невыгодными и фактически оказаться выброшенными средствами. Мы знаем немало подобных примеров.
Когда мы занимаемся стратегическим планированием и заслушиваем доклады ФОИВов по национальным центрам и национальным проектам технологического лидерства, то стараемся понять, как создаваемая система станет функционировать в будущем. Например, если будут сняты санкции или крупный доминирующий игрок в очередной раз снизит цены. Останется ли предприятие рентабельным или оно выйдет и за рамки работы по 44-ФЗ, и за рамки мирового рынка – и вложенные средства окажутся потерянными.
Большой риск, о котором мы хорошо знаем, связан ещё с опытом Советского Союза. Одним из значимых преимуществ той эпохи были обширные рынки сбыта, это страны Восточной Европы и в целом социалистического содружества. Однако после распада СССР, эти рынки существенно сократились, фактически «схлопнулись». Мы прекрасно понимаем, что многие продукты, о которых идёт речь, включая редкоземельные металлы, необходимо максимально выводить на внешние рынки. Национальный рынок очень мал, но и на внешнем рынке нас точно не ждут: там уже присутствуют сильнейшие игроки. В лучшем случае нас могут ждать только с первичным сырьём. Любая последующая переработка, каждый следующий передел, добавленная стоимость и принципиально иной уровень цен – это серьёзный вызов. Но без его преодоления развитие также невозможно.
Кроме того, в контексте стратегического планирования мы должны понимать, насколько важны цепочки потребления. Очень надеюсь, что в рамках и на основе Ангаро-Енисейского кластера эти цепочки тоже будут достроены. Например, мы говорим о крайне важных проектах, связанных в том числе с импортозамещением источников и накопителей энергии. Такие фабрики действительно строятся, их много по стране, и в целом всё развивается успешно – за тем исключением, что катодные материалы мы пока так и не производим, а закупаем продукт с более высокой добавленной стоимостью и другого уровня передела. Фактически речь о сборке того или иного накопителя, хотя месторождения лития в нашей стране есть. То же можно сказать и о многих других направлениях.
Поэтому стратегическое планирование действительно необходимо, и здесь важна роль НТС и Академии наук. Помимо физиков, химиков, геологов и других специалистов, у нас есть экономисты, которые в том числе работают над аналитическими заключениями для Правительства и Совета Безопасности. Эта работа, безусловно, востребована. Без денег и без экономики задача развития редкоземельной индустрии «не взлетит», и нам необходимо понять парадигму нашей деятельности. Она может заключаться, например, в создании большого стратегического запаса редкоземельных металлов. Тогда на уровне государства нужно признать, что это внерыночный механизм: именно государство должно профинансировать задачу, и такая история, конечно, не является бизнесовой.
Выстраивание цепочки от фундаментальной науки к прикладной, затем к опытно-конструкторским разработкам и уже к технологиям – это всегда процесс с очень размытой границей. Это вопрос времени, насколько быстро достижения фундаментальной науки переходят в прикладную плоскость. Поэтому цепочки, которые будут создаваться в рамках и на основе Ангаро-Енисейского кластера, принципиально важны. РАН эту работу поддерживает и готова в ней участвовать.
Фото: https://rutube.ru/video/93bcd5cad5b648de47ef4064b9ee15a3/