В Совете Федерации в рамках рубрики «Время эксперта» выступил директор Арктического и антарктического научно-исследовательского института (ААНИИ), доктор географических наук, профессор РАН член Общественного совета Росатома Александр Макаров.
«Александр Сергеевич, начиная со студенческих лет, принимал участие в полевых исследованиях Арктики – сперва в качестве практиканта, впоследствии как научный сотрудник. Его личный вклад отмечен многочисленными экспедициями в полярные регионы, – отметила Валентина Матвиенко, представляя докладчика. – Он стоял у истоков создания современной станции на острове Самойловский, а также возглавлял работы по формированию Российского научного центра на архипелаге Шпицберген, нацеленного на комплексное изучение природной среды и акватории Северного Ледовитого океана. С 2017 года Александр Сергеевич руководит ведущим научным центром по изучению полярных областей Земли – Арктическим и антарктическим научно-исследовательским институтом, которому в текущем году исполнилось 106 лет. Он ведёт активную научную, общественную, педагогическую и просветительскую деятельность. За значительный вклад в реализацию проекта создания и ввода в эксплуатацию ледостойкой самодвижущейся платформы «Северный полюс» награждён медалью ордена «За заслуги перед Отечеством».
Наукоёмкая основа стратегических решений
– Хочется начать не с сухих цифр, а с недавно прошедшего, очень тёплого для нас праздника, – сказал Александр Макаров. – Всего несколько дней назад мы отмечали День полярника. А что это за дата? Это 1937-й год. Именно тогда папанинцы – смелые полярники, рискованные ребята – впервые высадились на дрейфующую льдину и начали отсчёт великой истории станции «Северный полюс». 90-летие этого события мы будем отмечать уже в следующем году. Буквально несколько дней назад Президент России Владимир Путин дал новое поручение относительно развития Арктики. Главный вопрос: кто эти люди, которые исполняют все поручения? Важно подчеркнуть: координация действий правительства, министерств, профильного института – это единая система. Правительство определяет стратегию. Минприроды, Минвостокразвития, Минтранс, Росгидромет выстраивают механизмы финансирования и нормативного регулирования. А Арктический институт – это исполнительный механизм на местах. Институт даёт ту самую наукоёмкую основу для реализации всех решений. Давайте признаем: никакие поручения не будут выполнены, если на месте не окажется того самого специалиста, того человека, который сидит в штабе морских операций в два часа ночи с многолетним опытом ледовых проводок, кто смотрит на спутниковый снимок и на показания датчиков и принимает решение: идти к каравану или подождать шесть часов, или, может быть, всё-таки проскочим. Это наши люди, сотрудники ААНИИ.
Нам исполнилось 106 лет, и дата основания – 4 марта 1920 года. Позади уникальная эпоха ледокольных пароходов, первые самолёты над шапкой Земли, атомные прорывы. Сегодня наш институт – это Государственный научный центр Российской Федерации, подведомственный Росгидромету, живой работающий организм. Очень много направлений, по которым мы работаем сейчас, но я хотел бы осветить самые важные из них.
Энтузиазм высочайшего класса
Первое – это, конечно, Арктика: от Мурманска до Берингова пролива. Сейчас смотрим чуть шире, говорим о Трансарктическом транспортном коридоре от Санкт-Петербурга до Владивостока и Находки. Конечно, работаем, как бы это ни было сейчас непросто, на Шпицбергене. Новая важная тема – это изучение многолетнемёрзлых пород. Две трети территории нашей страны как раз находятся в зоне мерзлоты. И, конечно, шестой континент, далёкая Антарктида, где Россия сохраняет крупнейшее национальное присутствие. Там сейчас зима. Часто слышу вопрос: «Кто люди, кто идёт сегодня в полярники?» И с удовольствием отвечаю: энтузиасты высочайшего класса. Это океанологи, гляциологи, метеорологи и геофизики, специалисты по ледовой навигации, люди, которые чувствуют и видят лёд насквозь, на просвет. Это инженеры техники, которые в -50, сбросив рукавицы, могут собрать и починить дизель-генератор голыми руками.
Какие мы выполняем задачи? В первую очередь это северный завоз. Миллионы людей на Крайнем Севере ждут продукты, топливо, лекарства. И без наших прогнозов это будет практически невозможно – суда не пройдут. Второе – это безопасность судоходства на Северном морском пути. Мы работаем 24 часа в сутки 7 дней в неделю, передавая данные о ледовой обстановке. Каждые сутки наши учёные с помощью спутников сканируют лёд: толщина, сплочённость, дрейф, торосы. Данные поступают в штаб морских операций, где вместе со специалистами Росатома мы планируем проводку караванов. И, конечно, это фундаментальная наука. Здесь мы занимаемся всем, начиная от климата за последние млны лет до верхней атмосферы и ближнего космоса. Главное, что хочу сказать: это не работа с девяти до шести. Это жизнь в изоляции, в полярную ночь, когда солнце месяцами не появляется, при экстремально низких температурах. Сейчас на станции «Восток» -69 град. На станции «Северный полюс» теплее: -3,5 град. А у нас в Москве +22 град. Но наши сотрудники идут туда осознанно, потому что любят эту работу, эту землю, эту науку. Для меня лично Арктический институт – это единственное место работы. Сейчас численность института – более 1000 человек. Каждый из них – это часть золотого фонда полярной науки. Арктика – наша слава, Россия – безусловный лидер. Хотел бы привести несколько исторических фактов. В 1932 году ледокол «Александр Сибиряков» впервые прошёл Северный морской путь за одну навигацию. Или уникальный дрейф судна «Георгий Седов», который продолжался 812 дней, этот рекорд дрейфа судна до сих пор не побит.
У нас достаточно крупный флот. Сейчас есть судно «Академик Фёдоров» – наш флагман, легенда, много лет служит полярной науке. Также работает судно «Академик Трёшников» и дрейфующая станция «Северный полюс». О ней чуть подробнее. Ледостойкая самодвижущаяся платформа – это уникальное российское научное судно, не имеющее аналогов в мире. Оно создано для круглогодичных исследований в высоких широтах, и совмещает функции судна, научного центра и платформы. По сути, это филиал обсерватории научного института в Арктике. Судно имеет яйцеобразную форму, и это не дизайн – это инженерный расчёт: когда происходит сдавливание льда, судно просто поднимается, выжимается наверх. Так раньше строили древние суда и кочи, и судно «Фрам» тоже было построено таким образом. Мы продолжаем эту традицию.
Традиционные экспедиции, их было 40 начиная с 1937 года, представляли собой ледовые лагеря. Полярники высаживались сперва самолётами – необходимо было совершить более ста рейсов, чтобы высадить одну экспедицию. Но климат меняется, и лёд становится достаточно хрупким. Последнюю экспедицию – «Северный полюс – 40» – в 2013 году пришлось экстремально быстро эвакуировать. Чтобы всё было в безопасности, мы просто сняли ребят со льда. Но сейчас это судно может автономно работать два года, дрейфовать во льду. На борту пятнадцать лабораторий, мы можем расширить их число до семнадцати. И впервые за всю историю условия жизни полярников сопоставимы, фактически, с круизным лайнером. У нас тёплые каюты с душем, сауна, спортзал, кинозал. И главное – связь. Ребята могут посвятить себя работе, им не нужно тратить время и силы на жизнеобеспечение – они могут только работать. Плюс, поскольку мы работаем не со льда, то можем использовать весь арсенал научного оборудования и наши научные программы. Сейчас на судне реализуется более 50 программ, в спектре тематик от дна Северного Ледовитого океана и до нижнего космоса. Судно само может дойти в Арктике до места входа в дрейф, войти в лёд и дрейфовать вместе с льдинами и течениями.
В 2022 году стартовала первая экспедиция «Северный полюс – 41». Ровно 20 месяцев длился дрейф, 71 человек поработали за это время на льдине. Важно сказать, что многие учёные решили проработать весь дрейф. И большая часть из них – молодые ребята. Мы их встречали как героев, чествовали как раз 21 мая, в День полярника. Многие из них решили пойти сразу и во вторую экспедицию. Экспедиция «Северный полюс – 42» сейчас продолжает работать в Арктике. Приведу один важный момент. Нашу станцию унесло достаточно далеко на восток, в море Бофорта. Она стала сложно достижима как с точки зрения логистики, для вертолётов и снабжения. Было принято решение переместить эту станцию. И мы фактически перевели её на 430 км ближе к нам, на запад. Это беспрецедентный случай: в полярных исследованиях такого никогда не происходило. Если говорить о старых экспедициях, о папанинцах, о наших предшественниках, эта ситуация привела бы к тому, что мы просто остановили бы исследования. Но сейчас есть возможность мобильно менять точку работы. Это ноу-хау, такого никогда не было. Хочу отметить: такого проекта, который будет работать в ближайшие 30а может быть, 40 лет в Арктике, нет ни в одной стране мира, и думаю, в ближайшие десятки лет не появится, а этот проект будет основным. В настоящий момент зарубежные коллеги там не работают, но я уверен, что в будущем этот проект может стать международным, поскольку именно международная составляющая даёт прорывные научные результаты.
Сейчас экспедиция «СП-42» продолжает дрейф. Я думаю, что летом этого года, в конце июля – начале августа, мы завершим работу, будем выводить платформу. Мы сейчас дрейфуем уже в 100 км от Гренландии и направляемся в сторону Шпицбергена. Думаю, как раз к концу июля сможем вывести наше судно. И это символ нового этапа покорения и изучения Арктики – этапа, где человек больше не зависит от капризов хрупкого льда. Сделано это в России, придумано в Арктическом институте. С 2007 года эту идею вынашивали мой предшественник и мои старшие товарищи Иван Фролов и Артур Чилингаров. И слава Богу, что мы её реализовали и продолжаем воплощать. С безопасностью проблем сейчас нет – это очень важно. Полярники работают и не думают о том, что может что-то пойти не так.
Каков быт сегодняшнего учёного? Это не чай, гитара и валенки, как может показаться. Современная полярная станция – это спутниковый телефон, доступ в Интернет, прекрасное питание, что немаловажно. Ребята возвращаются, набирают немного веса, скажем так: кормят их хорошо. Они ведут научные блоги, снимают красивое видео, могут общаться с детьми. И жизнь во льдах становится гораздо – ну, не проще, а человечнее, что ли. Но ответственность, конечно, не меньше.
Хотел бы подчеркнуть ещё один ключевой момент – знаковое событие в области полярного судостроения. На Адмиралтейских верфях в Санкт-Петербурге строится новый флагман полярного флота России – научно-экспедиционное судно «Иван Фролов». Это будет крупнейшее научно-экспедиционное судно в мире: длина 165 метров, водоизмещение около 25 тыс. тонн, ледовый класс Arc-7 позволяет работать как в Арктике, так и в Антарктике. Экипаж и научный состав – 240 человек. Одновременно работа может вестись в более чем двадцати лабораториях – по всем направлениям: от исследования дна Северного и Южного океанов до изучения атмосферы, ледового покрова и космоса.
Важно отметить, что замысел и испытания моделей этих платформ проходили в нашем институте, где существует ледовый бассейн. Впервые он был создан именно в Арктическом институте в 1954 году. Это специальная охлаждаемая лаборатория, где формируется натуральный лёд. Подобных бассейнов в мире – единицы. В нём можно воспроизвести любой тип льда и провести испытания любого судна при температурах до -20 °C. Модель нашего судна успешно преодолевала искусственные ледовые полосы. Учёные сняли показатели, проверили сопротивление льда, устойчивость, манёвренность, безопасность – всё, чтобы судно могло полноценно работать и в Арктике, и в Антарктике. Оно способно проходить туда, куда другие суда не пройдут, и, главное, заменяет одновременно пять судов: танкер, сухогруз, ледокол, вертолётоносец, пассажирское судно – и всё это совмещено с научными лабораториями. В настоящий момент корпус активно создаётся на стапелях. В ближайшее время планируется спуск на воду, а ввод в эксплуатацию – в 2028 году. Это станет новым этапом в работе Арктического института и своего рода ответом на вызовы XXI века.
На крайнем Юге крайне холодно
Теперь переместимся на юг – в Антарктиду, где сейчас зима. У нас работает пять круглогодичных станций: «Восток» – самая холодная, температура там сейчас около -70 °C; «Мирный» – первая станция, открытая в 1956 году; «Новолазаревская» – главный авиационный хаб; «Прогресс» – прибрежный логистический центр России в Антарктиде; и «Беллинсгаузен» на Антарктическом полуострове – станция, имеющая наибольшую связь с большой Землёй и являющаяся лицом нашей страны. Мимо неё проходит множество туристов, и мы имеем возможность представлять Россию. Также действуют пять сезонных научных баз. Раньше на зимовку, которая может длиться полтора года, уходили отчаянные ребята. Сейчас – профессионалы с двумя, а то и тремя высшими образованиями. Конкурс в экспедицию – не как у космонавтов, но близок к тому. Возраст разный: есть ветераны, работающие на полюсах более двадцати лет, и молодые специалисты 25–27 лет. В последнее время активно работают и девушки. Мы этому рады, несмотря на то что работа чрезвычайно тяжёлая.
Как мы общаемся в Антарктиде с учёными других стран? Часто на английском – с русским акцентом. Именно наши станции и наши полярники – наиболее опытные. Делимся топливом, если у соседей беда. К нам за помощью приходят индийцы, китайцы, чилийцы. Мы никогда не отказываем: сломалась техника, нужна консультация врача – всё сделаем. И нам помогают тоже. Недавно наши и индийские врачи совместно оперировали полярника. Потому что Антарктида – это территория науки, добрососедства, взаимовыручки, а не политики. На шестом континенте заканчиваются все земные разногласия. Остаются люди, лёд, выживание и тяжёлая работа. И мы гордимся, что Россия – надёжный партнёр и настоящий лидер в полярном и антарктическом сообществе.
Станция «Восток» – уникальный объект. Там находится полюс холода: зафиксировано -89,2 °C. Сейчас – -70 °C, как я уже говорил. Станция знаменита не только этим: под ней, на глубине более 3,5 километров, находится подледниковое озеро Восток. Это реликтовый водоём площадью 16 тыс. кв. км, изолированный от внешнего мира млны лет. Там могут быть скрыты тайны жизни, о которой мы ничего не знаем. Мы активно работаем там с 1970-х годов, бурим. В прошлом году практически вновь достигли озера, проводим испытания технологий проникновения в него. 28 апреля 2025 года был официально завершён и введён в эксплуатацию новый зимовочный комплекс «Восток». В церемонии по видеосвязи участвовали Президент России и Президент Белоруссии. Это новый шаг в антарктических исследованиях для нашей страны. Это один из сложнейших инженерных проектов, построенный максимально быстро – за два с половиной года в Антарктиде. Мы должны были доставить грузы на побережье, на станцию «Прогресс», а затем на специальных тракторах – более 50 единиц – перевезти всё на 1,5 тыс. км вглубь континента. В сумме все трактора проехали более 40 тыс. км, прежде чем доставили всю станцию на «Восток». Сейчас станция имеет площадь более 3 тыс. кв.м, пять модулей, может работать до 35 специалистов летом и 15 зимой. «Восток» сегодня – это не просто география или климатология. Это наш технологический суверенитет, способность строить быстро в условиях, недоступных большинству стран. Это научное лидерство, доступ к климатическим данным. И, конечно, геополитический сигнал: Россия присутствует в самых критических точках планеты в XXI веке. Аналогов по морозостойкости и энергоэффективности у этой станции в мире нет.
Мы не просто используем опыт предшественников из Советского Союза – мы его развиваем. Сейчас на станции «Восток» хранится более 5 км керна льда. Эти цилиндры, которые мы выбуриваем, содержат информацию о климате за более чем млн лет. Этот архив – наше национальное достояние, позволяющее независимо и суверенно говорить о климатических изменениях и формировать собственную климатическую повестку. Второй момент: рядом со станцией «Восток», примерно в 300 км, мы определили точку – купол «Б». Там предположительно находится лёд возрастом до 2 млн лет — скорее всего самый древний атмосферный лёд, который можно получить на планете. Это даст новые климатические данные, которые помогут понять, что происходит с климатом сейчас. Начало работ планируется уже в этом году.
Помимо климатической науки, занимаемся и прикладными исследованиями, связанными с длительным проживанием в замкнутых помещениях. Выращиваем на гидропонике урожай: ягоды земляники, арбузы – красные и жёлтые. На 2026 год запланированы клубника и земляника. Это не шутка, а отработка технологий для возможных будущих длительных космических миссий.
Старая станция «Восток» уже полностью погребена под снегом. Представьте: более трёх километров снега накопилось за сотни тыс. лет. Она включена в перечень исторических мест и памятников в рамках Договора об Антарктике. Хочу напомнить вам историю из Антарктиды. В 1961 году врач Леонид Рогозов оказался в ситуации, когда самолёты уже не летали, был апрель, добраться до станции было невозможно. У него сформировался острый приступ аппендицита. Оперировать было некому. Что он сделал? Лёг на операционный стол и, используя зеркало и местную анестезию, оперировал сам себя. Операция длилась 1 час и 45 минут. Он удалил себе аппендицит. Всё прошло успешно, а через неделю он уже вёл дневник полярника. Вот это – дух полярника, который живёт и сейчас. Мы этот флаг несём и продолжаем. Такие люди работают в нашем институте.
Несколько слов о международном сотрудничестве. Арктический совет – ключевой международный формат общения в Арктике, в котором Россия остаётся главным игроком. Сегодня это единственный сохранившийся межправительственный формат многостороннего сотрудничества в Арктике, в котором участвует Россия. Несмотря на геополитические турбулентности, этот институт критически важен для отстаивания национальных интересов России, учитывая, что на нашу страну приходится более 50% территории Арктики и там проживает большая часть арктического населения. Наличие этой площадки позволяет нам сдерживать попытки Запада монополизировать принятие решений по арктической повестке, что сейчас крайне важно. На сегодняшний день функциональность Арктического совета крайне ограничена, но действуют рабочие группы, связанные с флорой, фауной и морской средой. Однако как таковой ресурс диалога практически отсутствует. Мы считаем необходимым отстаивать равноправное, взаимовыгодное сотрудничество в Арктике, без которого невозможно решение глобальных задач региона. Климат меняется вне зависимости от границ государств.
Кухня, которая варит погоду
Несколько слов о Шпицбергене. Мы продолжаем там работу – и это не просто географическая точка, а стратегический узел на карте научных интересов России. Это не далёкий остров, это наша история, наше присутствие, научный форпост. На Шпицбергене действует консорциум из 13 российских организаций, который, вопреки любым обстоятельствам, функционирует круглый год. Шпицберген – это «кухня погоды», как вы, вероятно, слышали. Именно здесь формируются циклоны, определяющие климат европейской части нашей страны. И Россия, можно сказать, является здесь главным шеф-поваром. Научная обсерватория работает на архипелаге с 1930-х годов и продолжит свою деятельность.
– Если это действительно так, почему на этой «кухне» для Москвы варится не самая лучшая погода?, – прервала здесь Валентина Матвиенко Александра Макарова, хотя в Москве было +22.
– У нас есть номер телефона небесной канцелярии, но дозвониться туда удаётся не всегда – бывает занято, – не смутившись, парировал Александр Макаров и продолжил: Шпицберген – это наш форпост. Мы отрабатываем там технологии, которые впоследствии применяем в Арктике и Антарктике. Делаем то, на что другие не решаются. Например, бурим мерзлоту, исследуем ледники, занимаемся аэрозольной диагностикой. Это не сухие строки из отчётов, а тяжелейшая, адская работа на пределе техники и человеческих возможностей. Россия – главный поставщик климатических и погодных данных по Арктике для всего мира. Это важно и для нашей территории, и для всего мирового метеорологического сообщества. Модели разрушения многолетнемёрзлых пород, которые мы разработали, сегодня копируют наши коллеги из Норвегии и Германии. Пусть копируют; главное, что первоисточник – ААНИИ Росгидромета. Без нас мировая климатология не смогла бы сложить полную картину. И четвёртое: это не флажок на карте – это реальное присутствие. У нас свой научный центр, и мы там не числимся, а постоянно работаем. Россия на Шпицбергене – это не дипломатический жест, а технологическое, интеллектуальное и волевое превосходство. Мы главные метеорологи Арктики. Мы с этой кухни не уйдём.
Несколько слов о мерзлоте. 65 % территории нашей страны лежит в зоне распространения многолетнемёрзлых пород. Сегодня институт развивает национальную программу фонового мониторинга этих пород. Планируется создать 140 пунктов наблюдения – аналогов в мире нет. Уже организовано 78 скважин, центр работает, данные находятся в открытом доступе. Близится 2032 – 2033 год: это Международный полярный год. Отличная инициатива, которая продемонстрирует первенство России. Мы – законодатели мод, и сможем показать это на международном уровне. Россия всегда занимала достойное место среди стран-участниц этого мероприятия, и традиция должна быть продолжена.
Сохранить музей для молодёжи
Теперь о самом важном – о молодёжи. Без неё все наши идеи – ничто. В Санкт-Петербурге, на улице Марата, находится Российский государственный музей Арктики и Антарктики, созданный в 1937 году. Это не просто хранилище экспонатов, а живая история. Здесь хранятся уникальные коллекции: от шкуры белого медведя до палатки Папанинцев. Лежат дневники полярников, написанные при сорокаградусном морозе. Это место нашей силы. Сотни школьников приходят сюда и после экскурсии говорят: «Буду полярником». Тысячи ветеранов приносят свои награды и фотографии. Меня самого принимали здесь в октябрята. Сейчас мы делаем важное дело: создали Полярную школу ААНИИ для 10 и 11 классов. Школьники приходят к нам, занимаются с ведущими учёными, готовят исследовательские проекты, участвуют в конкурсах. После этого они могут попасть к нам на целевое обучение в профильные вузы. Мы берём практически любые специальности – смотрим на человека, на его горящие глаза. Это не просто профориентация, а создание нового поколения полярников. Они знают, что это круто, престижно, что это шанс войти в историю. Через десять лет за штурвалом ледостойкой платформы будет стоять сегодняшний школьник или студент.
Но есть сложность. Здание музея – это бывший православный храм конца XIX века. Оно не приспособлено для хранения коллекций: тесное, без нормальных условий по климату, безопасности и хранению. При этом Русская Православная Церковь долго борется за его возвращение, и мы относимся к этому стремлению с уважением. Честное и позитивное решение – помочь музею получить новое, современное помещение, достойный дом для полярной истории. Тогда и РПЦ сможет вернуть себе храм без обременения, а музей – спасти экспонаты и нормально работать. Мы просим содействия в предоставлении такого здания. Если мы потеряем музей, если он захиреет в старых стенах, то мы потеряем связь поколений. Мы не сможем зажечь глаза тех пятнадцатилетних школьников, которые через десять лет пойдут в экспедицию на платформу «Северный полюс», на станцию «Восток» или на судно «Иван Фролов». Это вклад в наше общее будущее – сохранение нашей идентичности как великой полярной державы. Россия была, есть и будет великой полярной державой. Хочу отдельно отметить своих учителей, старших товарищей и друзей, на плечах которых я рос и чьи идеи мы продолжаем воплощать в жизнь. Это Артур Чилингаров, Иван Фролов и Вячеслав Рукша. Какие бы технологии ни появлялись, как бы быстро ни шёл прогресс, наши полярники – это настоящие патриоты и герои.
В международном измерении
– Хотел бы добавить элемент внешнеполитического анализа к происходящему в Арктике, – сказал сенатор Григорий Карасин, председатель Комитета Совета Федерации по международным делам. – Коль скоро там наметились негативные тенденции, мы обязаны на них ответить. Под предлогом борьбы с мифическими угрозами со стороны России и Китая западные страны и блок НАТО активно наращивают военное присутствие в высоких широтах. Расширяется военная инфраструктура, растёт число коалиционных учений Альянса. По вине Запада произошла деградация многих некогда значимых механизмов регионального сотрудничества. В ответ на враждебные действия западных государств Россия приняла решение о выходе из Совета государств Балтийского моря и Совета Баренцева/Евроарктического региона. Свёрнуты программы приграничного сотрудничества, взаимодействие по линии Северного измерения, на региональном уровне разрушены устоявшиеся научно-исследовательские и образовательные связи. Основным и, по сути, единственным сохранившимся форматом многостороннего взаимодействия в высоких широтах остаётся Арктический совет, объединяющий восемь арктических государств, объединения коренных народов Заполярья и страны-наблюдатели.
Несмотря на сложную геополитическую обстановку, эта организация сохраняет потенциал как площадка для выработки консенсусных решений, защиты интересов коренных народов, адаптации к изменению климата и охраны окружающей среды. С февраля 2022 года по инициативе западных стран полноформатная работа Совета остаётся замороженной. Прерван политический диалог, не проводятся заседания ключевого координирующего органа – Комитета старших должностных лиц. Вместе с тем, с 2024 года возобновлены встречи рабочих групп, хотя и в формате видеоконференцсвязи. При этом в итоговом совместном заявлении сессии Совета, состоявшейся 12 мая 2025 года, подтверждена важность дальнейшего укрепления роли этой организации как ключевой платформы многосторонней – хочу подчеркнуть, именно многосторонней – кооперации в Заполярье. В контактах с датским председательством и секретариатом российская сторона последовательно добивается восстановления полноформатного взаимодействия в рамках Совета. Дальнейшая линия России в отношении этого органа будет определяться исходя из реального положения дел и, в том числе, с учётом наших национальных интересов.
Согласно обновлённой в 2023 году Концепции внешней политики РФ, мы стремимся к обеспечению экологической устойчивости на Севере и снижению уровня угроз национальной безопасности. В русле этой линии выступаем за сохранение закреплённого международными соглашениями действующего правового режима, за поиск политико-дипломатических развязок. В последние годы международный интерес к взаимодействию с Россией в Арктике устойчиво растёт, поступательно развиваются контакты с внерегиональными странами, в первую очередь с Китаем и Индией, по широкому спектру вопросов устойчивого экономического развития Арктики. Очевидно, что без России как крупнейшей арктической державы любые попытки эффективного решения актуальных проблем в высоких широтах бесперспективны. Вне зависимости от геополитической конъюнктуры Российская Федерация, руководствуясь национальными интересами, будет и далее проявлять особую заботу о Севере, его жителях, включая коренные народы, содействовать поддержанию мира, стабильности и безопасности в регионе.
Арена столкновения
– Традиционное восприятие Арктики – это прежде всего климат и экология, – согласился с коллегой Константин Косачёв, заместитель председателя Совета Федерации. – Однако в последние десятилетия, и это не реакция на события нескольких последних лет, Арктика превратилась в арену столкновения интересов великих держав – по ресурсам, логистике и безопасности. Начну с ресурсов. Спор о принадлежности хребта Ломоносова не утихает: Дания настаивает, что этот подводный массив является продолжением Гренландии, а это отсыл к претензиям США на Гренландию. В сфере логистики оспаривается наша трактовка Конвенции ООН по морскому праву, согласно которой основная часть Северного морского пути проходит через внутренние суверенные воды России. Предпринимаются попытки фактически отторгнуть этот маршрут. И наконец, безопасность: со стороны западных оппонентов и конкурентов идёт активная милитаризация Арктики. Уже длительное время существует Арктическая доктрина НАТО. В 2024 году была принята Арктическая стратегия США, разработанная Министерством обороны (теперь оно именуется Министерством войны). Кроме того, реализуется британская инициатива Северного Морского Союза, в который втягиваются арктические государства: Канада, Швеция, Норвегия, Дания и Финляндия. Эта деятельность ведётся системно, и означает, что и наш подход должен строиться на системной основе: отстаивать Арктику как регион, по праву принадлежащий России, как часть нашей страны. Россия – главная арктическая держава. Россия – не страна Запада, не страна Востока, не страна Юга. Россия – страна северная, арктическая. Иногда я слышу шутливое описание: Россия – это южное побережье Северного Ледовитого океана. В каждой шутке есть доля правды, и она подчёркивает то значение, которое Арктика имеет для нас. И мы её, конечно же, никому не отдадим.
Сохранять бдительность
– Россия была, есть и останется великой арктической державой, – согласилась Валентина Матвиенко, подводя итог разговора. – Представьте: 1920 год, только что закончилась Гражданская война, страна в руинах, но уже тогда существовало чёткое понимание стратегической важности освоения Арктики. Именно тогда была организована первая комплексная экспедиция в высокие широты. А сегодня, обладая колоссальными возможностями, мы не только продолжаем эту традицию, но и выводим её на принципиально новый уровень. Лидерство России в Арктике неоспоримо и зиждется на фундаменте географических, исторических и объективных факторов. Взять хотя бы ледокольный флот: назовите хотя бы одну страну, обладающую таким же парком атомных ледоколов, как у нас. Отдельные государства только пытаются приступить к подобным проектам, в то время как Россия уже строит сложнейшее научно-экспедиционное судно нового поколения «Северный полюс». Это наглядное доказательство того, что наша страна не ограничивается декларациями, а действует, опираясь на уникальные ресурсы, многолетний опыт и компетенции наших учёных.
В этой связи необходимо сохранять высокую бдительность в отношении действий нерегиональных сил, в том числе ряда западных государств, которые систематически занимаются деструктивной деятельностью, пытаясь ослабить позиции России и препятствовать законному расширению её влияния в арктическом регионе. Мы должны быть начеку, действовать решительно и не допускать ни малейших попыток дискриминации или умаления роли России в Арктике. Этого мы позволить не можем. Настоятельно просим оказать содействие в сохранении знаменитого музея Арктического и антарктического научно-исследовательского института. Необходимо тщательно разобраться в ситуации, выявить ответственных лиц и существующие угрозы его функционированию, и оказать институту реальную, а не словесную поддержку. Сохранение его музея и наследия – это вопрос сбережения нашей истории, которую нельзя оставить без внимания и должной защиты.